«Поэма света» к 140-летию со дня рождения А.Скрябина (преп.Кондрашова Н.В.)

 В наш век понятие открытия в искусстве, и, шире - его взаимодействия с окружающим бытием, стало нерасторжимо связано с техническими эффектами, изощренной изобретательностью мысли. Исследователи всех уровней беспрерывно рассуждают о единстве космического и земного бытия человека, его сверхспособностях. А всепроникающая техническая оснащенность, способная создать любую иллюзию, заслоняет порой величие подвига духовного творчества, его первозданную роль.

Вряд ли кого-то сейчас станут посещать мысли, связывающие в общем векторе настойчивый поиск высшего предназначения человека, дисциплину чувства и ума с развлекательно-броскими рисунками лазерных огней дискотек, световыми эффектами танцпола. Цветосветовая радуга красок, сопровождавшая праздники с незапамятных времен в виде фейерверков, переросла все больше в атрибут повседневности, являясь нам в виде светящейся рекламы городов, указательных табличек, компьютерных эффектов… Если шоу-бизнес пришел к нам из-за океана, вместе с иллюзиями Голливуда, то и тяга к радужному оформлению, наверно, оттуда… Но не будем торопиться.

Ведь мы и сами постоянно совершаем «микро» - революции, а эмоциональные «вспышки» трансформируем во внезапные эволюции своей каждодневной жизни, часто сами того не замечая.

Какая удивительная сила двигала создателями мифов о Прометее, потребностью в празднично-карнавальных факельных шествиях, изобретателями электрификации? Эти пути преображения человечества проложены удивительными обладателями своего рода «внутренних протуберанцев» души. А творческая энергия искусства, питаемая всегда необъяснимыми флюидами, волшебным образом синтезировалась с насыщенными потребностями жизни. Эра первых автомобилей, дирижаблей, преддверия первой революции в России, первой мировой войны – уникальный момент в истории человечества. Философы, мистики, поэты пытаются осознать, куда поворачивается человеческая цивилизация. Привычному доселе миру становится будто бы неудобно в прежних одеждах, знаках, законах. Несоприкасающиеся ранее области человеческой жизни словно ищут поддержку друг в друге, пытаются найти новый язык для нового мироустройства. Одно из самых знаковых путей в мироощущении искусства той поры олицетворено именем А.Н.Скрябина.

Нам, жителям ХХI века связующим любое зрелище с цветомузыкальным шоу, коммуникации с космической связью, нужно чаще вспоминать имя великого русского композитора. Все его творчество подобно светоносно промчавшемуся космическому телу, а мысль сконцентрировала ядро того, что мы ныне называем интеграцией, креативностью, самоопределением. «Иду сказать людям, что они сильны и могучи» - эти слова Скрябина не только равно символы его творчества, но и актуальный девиз современному дню!

А.Н.Скрябин родился (по новому стилю) 6 января 1872 года в Москве. Врожденная интеллигентность не могла не сопутствовать мальчику, мать которого была пианисткой, окончившей Петербургскую консерваторию, а отец – дипломатом, служившим долгое время на Ближнем Востоке. Казалось, что лучшим другом хрупкого, болезненного и очень впечатлительного мальчика после ранней потери матери стал рояль. С пяти лет Саша поверял импровизациям на инструменте, свои мысли и мечты. Нежность и чуткость прикосновений мальчика к клавишам поражала взрослых. Великолепный слух и память позволяли подбирать любую знакомую мелодию. В 8 лет мальчик пытается сочинить не что иное, как оперу «Лиза». Великий А.Рубинштейн, послушав ребенка, был поражен его способностями. Тетка композитора – Любовь Александровна Скрябина стала первым учителем музыки будущего композитора. По семейной традиции 11-летнего Сашу отдали на обучение в Кадетский корпус, где в силу слабого здоровья он был освобожден от военных дисциплин, зато блистал за фортепиано на школьных праздниках. Перед поступлением в 1888 году в Московскую консерваторию юный Скрябин занимался у выдающихся музыкантов: Конюса, Зверева, Танеева. В 1892 году заканчивает обучение консерватории с золотой медалью по классу фортепиано, но отказывается от диплома композитора, не сойдясь в творческих устремлениях с преподавателем по композиции – А.Аренским. При чрезвычайной душевной хрупкости, мечтательности, сопровождаемой жизненной неприспособленностью, судьба дает композитору поддержку в лице Беляевского кружка. Во время концертной поездки в Петербург в 1894 году Скрябин исполняет свои произведения для фортепиано: прелюдии, мазурки, вальсы, ноктюрны. Необычайно изысканная и тонкая, в то же время порывисто-бурная интерпретация заинтересовали присутствующего на концерте мецената Беляева. И в лице петербуржцев – продолжателей традиций великой «Могучей кучки» Скрябин находит творческое понимание. Особенно плодотворно творческое общение с А.Лядовым, по своему также склонным к изощренно-причудливому преломлению жизненных впечатлений в жанрах фортепианных миниатюр. Особое восхищение вызывают прелюдии и этюд ре # минор, весь словно сотканный из декламационных призывов и напряженно-восторженного пульса всепобеждающего бытия. Этюд этот впоследствии получил эпитет «Революционного», хотя сам Скрябин не вносил такого программного названия (характерно, что такое же название также закрепилось за популярнейшим этюдом до минор Шопена, столь чтимого Скрябиным). В этом раннем произведении с особой силой проявились черты скрябинского стиля: особая обостренность и нервность драматических переживаний, гибкость, импульсивность, беспокойность ритмики, подобной пламенеющим всполохам.

♫ Послушаем этот этюд. А для понимания вектора творчества сравним с еще более ранним этюдом до # минор ор.2, где очеловеченность интонаций соседствует с пронзительной глубиной и многослойностью аккордовых звучаний, стремлением выйти за грани, сковывающие бытие.

 Меценат Беляев, зная о любви Скрябина к музыке Шопена, дарит музыканту полное собрание сочинений польского композитора. А дальнейшая поддержка мецената позволяет совершать заграничные поездки. За рубежом Скрябин не только активно концертирует, но и сочиняет. Так, во время первой заграничной поездки, закончившейся в 1896 году, молодой композитор очерчивает круг своих излюбленных образов и настроений в жанре фортепианных прелюдий. Еще в 1888 году он задумал написать цикл из 48 прелюдий, но впоследствии отобранные композитором 24 прелюдии ор.11 стали наиболее популярными произведениями раннего периода.

 Часть прелюдий этого цикла написана Скрябиным еще до начала поездки. В них преобладает лирика различной окрашенности и интенсивности, ведь композитор охвачен чувством первой любви к Наталии Секериной. Лирика здесь то проникнута дыханием просторов родной природы, то вызывает чувство соприкосновения пульсов земного и запредельного бытия, то прорывается драматически-мятежной патетикой. Но какой бы не была лирика, она постоянно окрашена внутренней напряженностью, психологической проникновенностью, емкостью мысли и ритмической действенностью.

♫ Послушаем прелюдии ор.11:

 -Соль бемоль мажор - с песней души, напоенной дыханием природных пространств;

 -Ми бемоль минор - со всепроникающим звучанием колокола;

 -Соль # минор, захватывающей ощущением прорыва сквозь пространства и время, с ярчайшими кульминациями, подобными взрывам и вспышкам огня.

Такое настроение не случайно, ведь чувствам надвигающегося нового мирового устройства и порядка живет на границе веков не только Россия.

Но мысль Скрябина проникнута не просто социально-политической повседневностью. Его волнует прежде всего высшее предназначениечеловека в этом мире, значение творчества, устремления человека к высшему божественному познанию.

Ощущение красоты в искусстве становится неотделимо от сопричастности к общей гармонии не только мира, но и всей вселенной. По мысли Скрябина любое созидание проникнуто единством космического и земного бытия. Но достижение внутренней и внешней гармонии неотделимо от напряженной жизненной борьбы, преодоления жестоких препятствий, стоящих на пути человека. Философское понимание жизни отражает высказывание композитора: «Чтобы стать оптимистом в настоящем смысле этого слова, нужно испытать отчаяние и победить его».

 С 1898 года, став профессором Московской консерватории по классу фортепиано, Скрябин продолжает активно сочинять. Интересно, что его ученики отмечали способность педагога не только увлечь, но и «воспламенить» творческую фантазию. В сочинениях этого времени возрастает роль ярких контрастов образных сфер, эмоционально приподнятых переживаний, мятежной патетики. В музыке теперь он не просто мечтатель, а «возмутитель спокойствия». Скрябиным овладевает идея нерасторжимого единства всех видов искусств. Первая симфония в шести частях имеет хоровой финал с текстом самого композитора, прославляющим искусство. Скрябин начинает остро, практически мучительно ощущать единый источник временных, пространственных и пространственно-временных видов искусства. Задумаемся, что в это же время, А.Энштейн работает над своей теорией относительности, доказавшей неразрывность пространства и времени. Скрябин не просто музыкант, ушедший в мир звуков, он – великий мыслитель своей эпохи.

Острее всего Скрябин ощущает связь светоцветовых ощущений и звука (т.е. Скрябин проявляет себя как обладатель цвето-музыкального слуха с очень интенсивными проявлениями). Вспомним, что цветным видением тональностей обладал кучкист Римский-Корсаков. Природу цветного слуха, как «музыку сфер» изучали еще Пифагорейцы, анализируя, как она взаимодействует, гармонирует со всем сущим. Исполняя и истолковывая космическую музыку, они считали, например, что Сатурн издает звук «си», Юпитер – «до», Меркурий – «фа», Венера – «соль» (вспомним название «сольфеджио»), солнце – «ми»… В психофизиологии известен термин «синестезия», когда органы человеческого сенсорного восприятия способны взаимозаменять друг друга или реагировать сцеплено друг с другом. Есть мнение, что новорожденный в течение нескольких часов после рождения обладает синестезией. Представим себе, как глазами мы могли бы ощущать аромат роз, а ушами – вкус клубники…

Цветной слух Скрябина был, пожалуй, наделен самым изощренными качествами, среди всех его обладателей, известных истории. Его постоянно просто доводила до мучений способность не только ощущать в цвете отдельные тональности и звуки, но и их переходы один в другой, сочетания аккордов, регистров, отдельных музыкальных тем и связанных с ними идей, состояний… Порой он становился просто тираном, приглашая знакомых и исполняя перед ними свои сочинения властно и даже агрессивно спрашивал – какой цвет они видят. В такие моменты со Скрябиным общаться было очень тяжело. Не трудно догадаться, что рамки преподавательской деятельности и знакомые не согласные с его идеями, сковывали композитора. И в 1904 году, оставив деятельность в консерватории, Скрябин около шести лет живет и работает в Швейцарии, Италии, Франции, США, говоря, что не хочет быть «только музыкантом». Теперь Скрябин изучает Библию, труды немецких и русских философов, принимает членство в философском Московском обществе, посещает заседания Международного философского конгресса в Женеве, изучает индийскую философию, труды махатм. В 1906 году, познакомившись во время поездки в Италию с великим русским теоретиком искусства, философом Г.Плехановым, поражает его познаниями трудов Маркса и Энгельса. Скрябин мучительно ощущает, что мир стоит на пороге новых путей, новых открытый, а музыкальное искусство передавать новые идеи не только новым языком, но и новым предназначением.

Слушатели его концертов отмечают ощущение лучезарности, ощущение света, излучаемого Скрябиным. В программном эпиграфе к одной из своих философской поэм он пишет: «Я пью тебя, о море света, я, свет, тебя поглощаю…» Светоностность и цветоностность творчества становится для Скрябина не только чертой творчества, самовыражения, но символом нового мироустройства, грядущего для всех народов Земли. Идея глобального мира, как она близка проблемам сегодняшнего дня… В России же эпохи первой русской революции 1905 года (которую Скрябин принимает восторженно) в искусстве ведущим направлением становится символизм. Его ростки везде ярки – в театре, живописи, и, особенно, поэзии. Ярчайший поэт-символист К.Бальмонт так выражает облик Скрябина:

«Он чувствовал симфониями света.

Он слиться звал в один плавучий храм».

Сам Скрябин комментирует свои музыкальные темы, как символы образов творения, наслаждения, возвышения, преодоления постоянного сопротивления препятствиям, свободы…

Скрябин пишет, что в своих произведениях хочет давать людям «свет и радость», но не покой, а постоянное, предельно насыщенное чувствами движение вперед. «Жизнь есть преодоление сопротивления» - так звучит девиз Скрябина.

«Открытием Скрябина» назвали современники симфонию № 3, написанную в 1903-1904 годах. Символы «лучезарного» высшего мира здесь присутствуют на всех уровнях сочинения, начиная от программного названия всей симфонии «Божественная поэма», названий частей и каждой формообразующей темы до откристаллизованных средств музыкальной выразительности. По мысли Скрябина каждая часть симфонии, каждая тема знаменовала «восходящие этапы человеческого духа». I часть получила название «Борьба», II – «Наслаждения», финал – «Божественная игра».

♫ Послушаем I-й раздел (экспозицию) I части симфонии и поделимся впечатлениями.

Во вступительных тактах, подобных шагам, воодушевленным бескрайним божественным духом, привлекают однонаправленно восходящие (по квартам) призывные интонации тембра трубы. Отныне звук трубы становится для Скрябина знаком к великому восхождению. Следующая тема «ритмы тревожные» насыщает энергией созидания всю оркестровую ткань, божественная нежность и дыхание божественного полета слышны в завершении экспозиции.

Отныне области фортепианного и симфонического творчества Скрябина развиваются параллельно и в своих идеях, и в образных сферах, и в масштабности средств выражения, которые все больше начинают проникаться элементами звукоизобразительности, связанных со стихиями огня, палитрами света и цвета. Стиль Скрябина буквально реформируется, подчиненный новым художественным задачам. Но наряду с традиционными «сюжетами» его произведений, раскрывающими процессы рождения чувства радости, полета навстречу свету растущего ликования, достижения «воли свободной» у Скрябина появляются образы «мрачного пламени», названия, противопоставляющие трагедийность и блаженство. Неузнаваемо изменяется ладовая окрашенность музыки Скрябина. Исчезает тоника – ее роль принимает так называемое «центральное созвучие», начинает господствовать целотонное движение ступеней, а в аккордах – обилие повышенных (альтерированныхв восходящем направлении тонов). Словно композитор явно начинает ощущать разрыв с земным притяжением и устремленность к космическим мирам.

♫ Послушаем фрагмент одной из фортепианной поэм позднего периода «К пламени», ор.72. Здесь образ разгорающегося и стихийно вырывающегося, бьющегося пламени ощущается почти физически.

Скрябин все отчетливее осознает недостаточность средств музыкального языка и литературы для воплощения своих замыслов. Идея «световой симфонии» захватывает все его помыслы. И вот в Москве в Большом театре, в 1918 году в ознаменование первой годовщины Октябрьской революции вместе с «Интернационалом» исполняют «Прометея» («Симфонию Огня») Скрябина. Здесь Скрябин впервые, пытается передать нотными знаками цвет…! В партитуре «Прометея», наряду с партиями обычных инструментов, имеется нотная строчка «Luce» <Люче> (свет), предназначенная для воспроизведения неким инструментом«tastiera per luce»(световая клавиатура). В ее партию вкладывалась не только ассоциация цветов и тональностей, но и некая сверхидея всечеловеческого преображения. Композитор хотел, чтобы во время исполнения Поэмы «вся зала будет в переменных светах… Свет должен наполнить весь воздух… Вся музыка и все вообще должно быть погружено в этот свет, в световые волны, купаться в «них». Скрябин мыслит исполнение «Прометея» ни как концертное представление, а как драматический спектакль и, шире - действо. В последнем разделе «Поэмы» вступает хор без слов, предназначенный донести межчувственную сверхидею. А внепредметное содержание - объединять цветовые, световые, графические знаки возникающих творений…

В «Прометее» музыка не льется во времени в общепринятом смысле слова, а развивается путем монтажа тем – смыслов, предвосхищая приемы кинематографа. А лад полностью трансформируется в комплекс независимых созвучий, не принадлежащих ни мажору, ни минору с замкнутым по квартам созвучием из шести тонов – «прометеевским аккордом». Аккорд словно противопоставляет земное и небесное, реальность и мечту, человеческое и божественное. «Мне нужна была лучезарная гармония, которая бы отображала идею света, - говорил Скрябин, - И вот я ее получил, по какому соображению: я рассудил, что чем больше верхних звуков у гармонии, тем она лучезарнее, тем она острее и ослепительнее…»

♫ Посмотрим иллюстрацию с исполнением «Прометея» в Нью-Йорке, применяющим световой аппарат; послушаем и посмотрим исполнение фрагментов «Прометея». Оно порождает ощущение недосказанности и вечной открытости новому.

В последние годы жизни Скрябин работал над синтетическим по языку «Предварительным действием», которое он рассматривал как пролог к вселенской «Мистерии». План «Мистерии» - художественное переживание всей истории Мира. Местом исполнения «Мистерии» должна была стать Индия, где человечество могло бы совершить за несколько вечеров стремительную эволюцию посредством вовлечения в исполнение музыки, танца, пластики, света и цвета. Но внезапная смерть оборвала сверхграндиозный мистический замысел Скрябина. Он сам словно «сгорел» в течение суток от внезапно попавшей инфекции.

Удивительно как близок, оказался Скрябин к сегодняшней концепции мира с его глобализацией, слиянием и взаимодействием макро - и микро - энергетических источников, средств коммуникации, реальной и виртуальной картины мира. Если теория современника Скрябина Циолковского о новой энергетической стадии жизни человечества считалась утопией, то теперь весь мир бьется над разрешением противоречий между теорией относительности и квантовой механики. Скрябин пытался рассказать об этом языком искусств. Преломления спектра скрябинского света мы обнаружим в ХХ веке и в классике (например, «Поэтории» Щедрина), и в музыке хиппи, в психоделическом роке.

Светоносную игру Скрябина слышал зал нашей Саратовской консерватории, когда Скрябин совершал в 1910 году концертное турне по городам Волги.

А школу «креативности», так необходимую человеку ХХI века можно было бы проверить скрябинскими символами «мечты, воли, полета, возникших творений, самоутверждения, единства космического и земного».

icetheme